Из пластов торчали во все стороны запаханные ветки и корни. Земля пружинила под ногами. Как и сейчас, вечерело, лил летний дождик. Когда он перестал, над болотом темной сеткой повисли комары. Несколько позднее Андрей Владимирович написал мне в Москву, что сотрудники опорного мелиоративного пункта, где он вел научную работу, собрали в пойме озера килограммов восемьдесят семян дикорастущей бекмании. Весной 1953 года бекманию посеяли на Бели под покров овса. Овес этот, скошенный только в ноябре, по морозу, здорово выручил колхоз и колхозников, — он бы пропал, но колхозникам разрешили косить его из двадцати процентов. А многолетняя бекмания осталась расти. И вот сейчас, в июле 1954 года, когда мы вошли в Бель, перед нами простерся ровный и чистый луг гектара в три. Мощные растения бекмании с длинными колосьями плотно стоят друг подле друга. Чуть колышутся под мелким дождем прямые колосья, образуя зеленый с розово-желтым оттенком прямоугольник. Бекманию скоро начнут жать на семена. Сожнут только колоски, после чего скосят на сено все растение. Семян будет собрано столько, что ими можно будет засеять двенадцать гектаров луга. А сена соберут по двадцать пять центнеров с каждого гектара. Бекмания еще и тем хороша, что она влаголюбива, осушка земли под нее стоит дешево, — пройти канавокопателем, и всё. Это раз в десять дешевле обычной осушки болот.

* * *

Пасмурное, но теплое утро. С комиссией Министерства сельского хозяйства мы отправились на старой полуторке в село Усолы.

Комиссия эта должна проверить, можно ли использовать озерный ил — сапропель — в качестве удобрения. Собственно, последнее хорошо известно было еще древним египтянам. Да и здешние крестьяне, жители расположенных вокруг озера Каово деревень, исстари вносили ил под овощи. Сколько я знаю со слов Андрея Владимировича, да и по своим двухлетним уже наблюдениям, суть вовсе не в этом.

Важно выяснить другое: какими способами доставлять сапропель на поля, — иначе говоря, разработать технологию этого дела.