- Вот, - говорит, - бывают такие неразумные бабы из нашего брата, что за пустое корят да хают детей своих самыми недобрыми словами, "анафема" скажут, или "провались ты", или "возьми тебя нечистый". Оно, кажется, - ничего, ан глядь - и во вред ребенку ложится такое злое слово; долго ли накликать беду!
"Так-то прилучилось у нас с Дарьею, снохою Григорья. Пришла она с поля, сердечная; устамши, что ли, была или другое что, господь ее ведает, только и завались она прямо на полати. Мальчишка-то у ней дома в люльке лежал; вот, как словно назло, расплакался на ту пору. Зачала Дарья унимать его. Унимала, унимала - нет, ревет себе знай; куда осерчала наша Дарья; встать, вестимо, не хочется - поясницу больно поразломило, - тут недобрый стих и найди на нее: "Непутный, говорит, возьми тебя нечистая сила". Парнишка как будто к слову такому вдруг и затих; Дарья обрадовалась, повернулась на другой бок, подкинула под себя мужнину овчину, да и завалилась спать. И молитвы даже не сотворила она над младенцем после такого слова - уж так, верно, дрема взяла ее, сердечную.
А слово-то, видно, сказано было не в добрый час.
Спит Дарья. Вдруг стало ей что-то неладно; так вот к самому сердцу и подступает, инда в пот кинуло. Она обернулась от стены к люльке, взглянула вполглаза на ребенка, - смотрит... подполица расступилась надвое, и, отколь ни возьмись, выходит большущая женщина, вся в белом закутана... вышла, да прямо к люльке, и протягивает руки к парнишке, норовит взять его...