Сменные брюки толстяку (которого, как выяснилось, звали Артуром) пришлось позаимствовать у одного из убитых «горилл». А именно у того, кем ваш покорный слуга прикрывался от пуль. Штаны другого, зарезанного Сибирцевым, оказались слишком обильно залиты кровью. Связав переодевшемуся Артуру руки за спиной его собственным брючным ремнем, я грубо ткнул толстяка дулом «ПСС» между лопаток:

— Веди, падла. И смотри, без глупостей. Иначе — сам понимаешь!…

Но пленник, похоже, не собирался выкидывать никаких фокусов. Судя по всему, он полностью сломался, потух глазами, сильно сутулился. Отвечал на вопросы тихо, невыразительно. Первоначальная истерика и дикий ужас сменились тупой покорностью судьбе. Он привел нас в комнату № 4 (все остальные пустовали, мы специально проверили), указал подбородком на подобие домофонной панели и продиктовал код. Я набрал комбинацию цифр. Половина стены бесшумно сдвинулась в сторону, открыв проход в хорошо освещенный коридор, метров через двадцать резко сворачивающий налево под прямым углом.

— За поворотом два охранника. Стерегут кабину лифта, — шепотом пояснил Артур.

— Дим, посторожи засранца. — Костя вынул из крепления на ноге боевой нож, тенью скользнул вперед и, спустя секунды, скрылся за поворотом. Послышалась короткая, приглушенная возня. Сибирцев вновь появился в поле зрения и приглашающе махнул рукой. Дескать: «Путь свободен». Горе-охранники были мертвы и остаточно агонизировали в лужах собственной крови. Одному Костя перерезал горло, а другому вогнал нож в подключичную артерию. Увидав их, Артур побледнел и скорчился в приступе рвоты.