Трофимов побежал на врага, бившего в него огнем из тьмы, и остановился. Он остановился в недоумении, узнав впервые от рождения, что он уже не живет. Сердце его точно вышло из груди и унеслось наружу, и грудь его стала охлажденная и пустая. Трофимов удивился, оттого что ему было теперь не больно и пусто жить и стало все равно, ни грустно, ни радостно, но он еще по привычке человека и солдата сказал: "Зря ты, смерть, пришла, ты обожди - я потом помру", - и он упал в траву и откинул винтовку как ненужное оружие: пусть пропадет в траве и не достанется врагу.

Он очнулся вскоре. Сердце его слабо шевелилось в груди. "Ты здесь?" с простотою радости подумал Трофимов. Он ощупал себя по телу - оно теперь было усохшее и томное; из раны в груди вышло много крови, но теперь рана затянулась и только тепло жизни постоянно выходило из нее и холодела душа.

- Вы у нас, - сказал Степану Трофимову чужой человек.

- Ты немец, что ль? - спросил Трофимов; он увидел, еще тогда, когда тот человек сказал свои слова, он увидел по одежде и нерусскому звуку языка, говорившего по-русски, что он погиб. "А я не погибну! - решил Трофимов. - Я как-нибудь буду!"

- Говорите быстро, что знаете? - опять спросил его немецкий офицер.

"А что же я знаю? - подумал Трофимов. - Да ничего!" И ответил вслух:

- Я знаю, что хоть все мы в дырья насквозь тела будем прострелены, а все одно твоя сила нас не возьмет!

- Значит, вы знаете вашу силу, - произнес офицер. - В чем же она заключается?

- Чувствую так, стало быть - знаю, - проговорил Трофимов; он огляделся в помещении, где находился: на стене висел портрет Пушкина, в шкафах стояли русские книги. - "И ты здесь со мной! - прошептал Трофимов Пушкину. - Изба-читальня здесь, что ль, была? Потом всему ремонт придется делать!"

- Я спрашиваю, где в ночной атаке находился командный пункт вашей части? - сказал офицер.

- Как где? - удивился Трофимов. - Наш командир впереди меня на фашистов наступал.