- В Техасе, значит?

- Нет.

- Понятно. Значит, к западу отсюда, и все тут. Семья большая?

- Шестеро. - Сказав это, он не замялся, но и не спешил продолжать. И все же что-то осталось недоговоренным. Уорнер почувствовал это прежде, чем скрипучий, безжизненный голос, с расстановкой уточнил: - Сын и две дочки. Жена и свояченица.

- Это только пятеро.

- И я сам, - сказал неживой голос.

- Сам не в счет, когда уговариваешься, сколько рабочих рук будет выставлено на поле. Так как же, пятеро, а может, семеро?

- Могу выставить шестерых.

Голос Уорнера тоже остался прежним - таким же приветливым, таким же ровным:

- Не знаю, стоит ли мне брать арендатора в этом году. Май ведь уже на носу. Пожалуй, я и сам бы справился, вот только поденщиков нанять. А может, и вовсе не стану ее трогать в этом году.

- Согласен и на поденную, - сказал тот.

Уорнер поглядел на него.

- Хотите поскорей устроиться, а?

Тот не отвечал. Уорнер не знал, смотрит на него этот человек или нет.

- Сколько думаете платить аренды?

- А какая ваша цена?

- Треть и четверть, - сказал Уорнер. - Все товары отсюда, из лавки. Наличными ничего.

- Понятно. Товаров на шесть долларов.

Совершенно верно, - приветливо сказал Уорнер. Теперь он не знал даже, смотрит ли этот человек вообще на что-нибудь.

- Согласен, - сказал тот.

Стоя на галерее, над пятью или шестью мужчинами и комбинезонах, сидевшими на корточках или прямо на полу со складными ножами и деревянными чурками в руках, Уорнер смотрел, как его посетитель с трудом доковылял до крыльца, не глядя по сторонам, сошел вниз, отыскал среди привязанных у галереи запряжек и верховых лошадей тощего мула без седла, в драной сбруе с веревочными поводьями, подвел его к крыльцу, неуклюже, с натугой сел верхом и уехал, все так же ни разу не оглянувшись.

- Послушать, как он топочет, можно подумать, что в нем фунтов двести весу, - сказал один из сидевших. - Кто это такой, Джоди?