- Не знаю, Элаббас, сам решай. Но уж больно девушка хорошая. Такой не найти, ей-богу!

- Новость сообщил!.. - Он тяжело вздыхает и садится на кровать. - Будто я сам не знаю, какая она.

- Вот и женись, не завтра жизнь кончается. Элаббас, вздохнув, отходит от кровати.

- Для тебя, может, только начинается, а для меня хоть и не конец, но уж, во всяком случае, не начало. Не хочу никому больше жизнь уродовать. Пусть едет в Ленинград к тетке. Может, найдет хорошего парня, жить будет по-человечески. Да если б не родина моя, я б тут ни на минуту не остался! Знаю: жить не смогу в другом месте! Послужил бы в армии, понял бы, о чем речь!..

- А ворчать-то зачем? Ворчишь, ворчишь на девушку, будто старик какой... С женой сойтись решил - дело другое. Но ведь сам говорил - не вернешься туда. До смерти один будешь?

- Буду!

- Посмотрим...

- Сможешь посмотреть - полбеды. Боюсь, не сможешь ты этого увидеть. Разлучат нас с тобой.

- Кто ж это нас разлучит?

- Судьба, милый, судьба. Знаешь, какая это зараза- судьба? Я ее штучки на своей шкуре... - Элаббас махнул рукой. - Ну, как ты, к Салиму Сахибу не надумал?..

- Нет, решил не ходить.

- Будешь сидеть, ждать ректора?

- Буду ждать.

- А вдруг он после экзаменов махнет куда-нибудь на курорт?..

- Может, и не махнет...

- Я ведь скоро уйду отсюда, Гелендар. Без меня-то, что будешь делать? Уже несколько дней Элаббас с утра, выпив чаю, уходил в город, возвращался вечером, а вчера сказал, что на днях его обещали устроить на хорошую работу в трамвайном парке. Элаббаса мучило, что, если он уйдет, я останусь в общежитии один.

- Да ведь ждать-то всего ничего осталось. Как-нибудь...

- Как-нибудь... Ладно, вставай, пока горячий... - Элаббас вздохнул, потрогал рукой чайник, постоял, подумал... - Ты вот что, Гелендар, ты слушай, что я скажу: сиди и пиши.