В ту ночь с вершины высокой горы я должен был увидеть тебя, моя белая сказка, моя малая родина, огромный мой мир, - Бузбулак... И колхозный ток должен был я увидеть в последний раз, в белизне и прозрачной чистоте лунной ночи, должен был сказать "прощай" ему, хранилищу хлеба, который, может, и правда есть главная мировая опора. Нет, Мурид-киши... На свете есть не только хищные звери, есть лунные ночи и звездные рассветы, и речки, в которых играет рыба... И может быть, эти звери совсем уж не так страшны, и ты зря напугал меня, Мурид-киши. Но все равно, я больше не вернусь к тебе на ток. Я сам сейчас как маленький мир, сорвавшийся со своей оси, - только что был вон где, и вдруг - смотри! - дом Салима Сахиба!.. А на балконе он сам собственной персоной!.. Что это он делает в такую рань? А-а, зарядку делает. Прыг-скок, прыг-скок! Раз-два! Раз-два! Молодец, Салим Сахиб!..

До дома Салима Сахиба, я брел как во сне, лишь тут, наконец, очнулся... Было еще совсем рано, тихо еще было в городе...

Я очень устал в тот день, раз пять пересекая город из конца в конец, и совершенно выбился из сил. Когда под вечер я пришел в общежитие, Элаббас лежал на кровати и читал газету.

- Откуда ты? - Элаббас отбросил газету и вскочил. - С обеда тебя жду! С голоду подыхаю!

- Но ведь ты хотел завтра...

- А зарплату дали сегодня! Чего это ты такой? - Элаббас встревоженно поглядел на меня. - Да хватит киснуть! - Он схватил меня за плечи и встряхнул. - Знаю, с ректором ты все выяснил. Я и не сомневался, что так будет. Ничего, слава богу, Элаббас еще не умер! Ты главное - пиши! Заканчивай вещь. Остальное тебя не касается. Не рассиживайся, не рассиживайся, сейчас пойдем! - Он стал обувать туфли.