Однако после женитьбы оказалось, что Кэйко весьма своенравна и к тому же избалована родителями. Поэтому и к мужу, и к близким друзьям она относилась с откровенной расчетливостью. Именно из-за Кэйко у них все еще не было ребенка: она не хотела полнеть. Но родители и в глаза, и за глаза обвиняли его. Иногда жена вдруг вызывала в нем острую злость. Все-таки ее характер любого мог вывести из себя. Но в то же время он только сильнее привязывался к ней, сам не понимая почему. Может быть, из-за того, что после замужества в ней проснулась необыкновенная чувственность. А может быть, потому, что она была так женственно капризна в домашних делах: подолгу бездельничает, но раз уж возьмется за дело, то все у нее выходит и умно, и ловко…

Когда Кэйко начала влезать в вечернее платье, за вырезом комбинации мелькнули маленькие груди; он протянул, руку и легонько ущипнул ее за сосок.

Кэйко подняла на него блестящие глаза, наморщила носик и засмеялась.

Он оделся и, пока жена надевала золотые серьги и колье, первым вышел из спальни. Из передней пошел уже не крытым переходом, а сразу во двор и оттуда на стоянку. Сев в машину, он не спеша развернул ее, чтобы удобнее было выезжать. Тут подошла Кэйко и уселась на переднее сиденье.

Машина покатила вдоль канала. По берегу его тянулись такие же лесоторговые предприятия. В нижнем течении канал выходил на огромный лесосклад, а затем вливался в воды Токийского залива.

Там, где бетонированное шоссе под прямым углом пересекало узенький канал, они повернули налево и поехали к причалу, выросшему на засыпанном участке моря, километрах в трех от фирмы.

Мягкий свет весеннего солнца незаметно пошел на убыль, уступая место густой вечерней тени. На причале тускло блестели проволочные заграждения склада контейнеров да светились в закатных лучах стальные двери холодильных камер.