На следы дроби в старой продымленной дверке я обратил внимание еще в первые дни своего пребывания в Пижме-она сплошь изрешечена, а сейчас, затопив баню и вспомнив вчерашний рассказ Евгении, я попытался даже определить, какие тут дробины от того заряда, который выпустил когда-то по молодой Милентьевне ее муж.

Но из этого, конечно, ничего не вышло. Да, откровенно говоря, мне было и не до прошлого. Потому что очень уж погано сегодня в лесу было и как там старая Милентьевна? Все ли с ней в порядке?

Евгения тоже беспокоилась о свекрови. Она не могла усидеть дома и пришла ко мне.

- Не знаю, не знаю, что и подумать, - сокрушенно качала она головой. Это уж она на Богатку уперлась не иначе. Вот какая вот упрямая старушонка! Хоть говори, хоть нет. В се ли годы под таким дождем лсшачить в лесу.

Прикрыв лицо смуглыми руками, сложенными козырьком, Евгения поглядела на реку и еще более определенно сказала:

- Учесала, учесала-больше некуда деваться. В прошлом году вот так же: ждем-ждем се, все глаза проглядели, а она на свою Богатку укатила.

Я знал про Богатку-это поскотина в трех-четырех верстах от Пижмы вверх по реке, но я никогда не слыхал, что там много грибов и ягод, и спросил об этом Евгению.

Она по привычке, когда дело казалось ей яснее ясного.

округлила свои черные глаза:

- С чего! Какие грибы на Богатке? Может, теперь-то и есть-все лесом заросло, а раньше там сплошь пожни были. Один только Оника Иванович, мамин свекор, до ста возов сена ставил. Вот она кажинный год туда и ходитс ей эта Богатка началась. Она всему делу закоперщица.

А до того, как мамы на Пижме не было, и слова такого никто не слыхал. Поскотина да поскотина-и все тут.

Евгения кивнула на деревню:

- Лошадей-то деревянных видал на крышах? Сколько их? Во всей Русихе столько нету. А скажи-ко, часто ли ране ворота на взвозе красили? Это уж только богач, какой туз деревенский. А тут ведь, на Пижме, сплошь. Бывало, идешь мимо тем берегом-страшно, когда солнышко на закате. Так вот и кажется, вся Пижма в пожаре.