А когда Воронцов заказал мне сначала статью о Кюхельбекере, потом о Батюшкове и под конец подвал о Жан-Жаке Руссо (то были все юбилейные даты), и это появилось в газете, - я уже сам по собственной инициативе размахнулся на статью о сокровищах республиканской библиотеки. А когда и ее напечатали, решил, что приспело время приступить к давно задуманному мной роману. Так что по всем статьям к первому я должен был явиться именно к Воронцову. Кроме того, что я терял, если бы даже он изругал меня? Рукопись уже была сдана, мосты сожжены, пути назад не было.

Я позвонил - и мне отворили сразу двое: Воронцов и его друг по институту - Николай Д. Я с ним недавно познакомился, он ненадолго приехал к Воронцову и поселился у него.

- А! - закричал Воронцов так, как будто я действительно был долгожданный, запоздавший гость. - Заходите, заходите! Самое время! Рая уж в ларек пошла.

- Я роман вам принес, - сказал я, - почитать хочу. Не против?

- А, это тот роман о Пугачеве? И Державине? - засмеялся Воронцов. Ну-ну, ну! Конечно, прочитайте. Правда, Николай?

- Я с удовольствием послушаю, - сказал его друг и отодвинулся, пропуская меня.

А тут уж подходила и веселая, смеющаяся Рая с туго набитым баулом.

Мы прошли в столовую. Рая расставила бутылки, достала стаканы.

- Нет, сначала послушаем, - сказал Воронцов. - Садись, Рая. Начинайте. Молчание! Слушаем!

Я начал. Это было мое первое публичное чтение: меня же слушали три человека!

2 глава

Тут мне хочется сказать несколько слов о романе и его герое. Оговариваюсь, отлично понимаю, что здесь это слово звучит попросту несерьезно. Ведь речь идет о произведении всего-навсего на 8 печатных листах, да притом еще и неоконченном, но что поделать? Во-первых, я тогда действительно замахнулся на роман, а во-вторых, у вещи этой менялось заглавие - в журнале она пошла под названием "Крушение империи", - но подзаголовок оставался неизменным.