— Огонь зажечь, что ли? — спросил оттуда глухой голос.

— Пожалуйста, Федор Иваныч! В самом деле, что ж мы впотьмах сидим!

В маленькие оконца уже глядела только бледно-зеленая полоса, холодная, точно осенью.

Чиркнула спичка, звякнуло стекло в неловких, грубых пальцах, загорелся трепетный синий огонек.

— Вот, так-то лучше, чем в темки играть!

Лампа разгорелась медленно, и при свете ее Веригин рассмотрел непомерно высокого старика, в черной жилетке, с костяными пуговицами на белой рубахе навыпуск, с длинной седой бородой и седыми нависшими бровями, из-под которых зорко смотрели острые черные глазки. При виде его Веригин вспомнил того старика в лесу.

— А вы, Федор Иваныч, чайку с нами не выпьете? — предложил Шутов.

— Ан выпью! — глухо, как сквозь подушку, ответил старик. — Из тех же будете? — пронзительно глядя из-под седых кустов, спросил он Веригина, принимая от него толстый стакан и наливая на блюдечко.

— Из тех самых!

— Тэк-с… — неодобрительно, как показалось Веригину, буркнул старик, дуя на блюдечко, которое держал высоко на растопыренных пальцах. Потом с хрустом откусил сахар, запил и, поставив пустое блюдечко на стол, сейчас же стал наливать, спокойно держа горячий стакан в заскорузлых пальцах.

Отпив стакан, пока Веригин наливал ему другой, старик сидел прямо и пытливо смотрел на гостя.

— Что вы на меня так смотрите? — спросил Веригин.

— Смотрю… Зря вы сделали, неладно, нехорошо! — сурово сказал старик.

— А что? — удивился Веригин.

— А то! — непонятно буркнул старик и взялся за блюдечко.

Веригин понял, что ему известна история в лесу, и слегка покраснел.

— А вы откуда знаете? — недружелюбно спросил он.

— Выходит, что знаю… Сорока на хвосте принесла! — загадочно ответил старик.

— Да вы о чем? — отозвался Шутов с любопытством.