Федор Федорович заговорил о том, что взоры державы обращены сейчас на юг, к берегам Черного моря. Россия, одолев наконец, Крымское ханство, обретает прямые торговые дороги в государства европейские, по которым широкой рекой пойдет хлеб южных богатых областей. Сказал он и о торговых возможностях империи в Прибалтике. И лишь затем перешел к главной цели приезда, показав вдруг недюжинные знания открытий русскими мореходами земель, лежащих в океане Тихом. Назвал имена Федорова и Гвоздева, Чирикова и Беринга и многих других, нанесших на карту дотоле неизвестные земли. Сказал об открытии островов Алеутских и описаниях берегов Северной Америки.

Ход мыслей его неожиданно изменился, черты лица выдали раздражение. Федор Федорович заговорил о внимании, которое проявляют западные державы к открытиям русских мореходов.

— Лорд Гинфорд, бывший английский посол в Петербурге, — сказал он, — в свое время не постеснялся организовать похищение копий журнала и карты плавания капитана Витуса Беринга. Документы эти бесценные, — заключил он, — весьма волновали британское адмиралтейство.

Иван Варфоломеевич выразил удивление:

— Столь достойный человек…

— Когда требуется, — возразил Федор Федорович, выпрямляясь в кресле, — британское адмиралтейство не считается с этикетом.

Он рассказал, что Петербург постоянно осаждается иностранными учеными лицами.

— Цель их вояжей, конечно, наука, — и едко улыбнулся. — Но странно, отчеты их скорее напоминают инструкции британскому адмиралтейству к присоединению новых земель!

Федор Федорович назвал королевского историографа по Шотландии доктора Робертсона, побывавшего в Петербурге.

— Сей муж ученый, — сказал он, раздраженно поправляя пышное жабо на груди, — составил описание экспедиции к берегам Нового Света Креницына и Левашова. Прочтя их, трудно поверить, что ученым сим лишь академические заботы двигали.