Сестры сидели, не шевелясь; если прислушаться, можно было, наверно, услышать их сердца.

— Что же теперь делать? — спросил старик.

— Присылать мне оставшиеся письма, — медленно выговорила Эмили Бернис Уотрисс-Уилкс. — Каждый день, на протяжении двух недель. Одно за другим.

Он посмотрел ей в глаза:

— А потом?

— Трудно сказать, — отвечала она. — Не знаю. Там видно будет.

— Да-да. Разумеется. Что ж, давайте прощаться.

Открывая дверь, он едва не коснулся ее руки.

— Моя дорогая, ненаглядная Эмили, — произнес он.

— Да? — Она ждала.

— Что… — начал он. — Да?

— Что… — повторил он срывающимся голосом. — Что… вы…

Она не торопила.

— …делаете сегодня вечером? — быстро закончил он.