— Скажешь тоже! Если в доме и есть какой-то антиквариат, так это мы с тобой!

— Неправда, на чердаке кое-что имеется. Моррисовское кресло

— Из хозяйственной лавки, куплен в тысяча девятьсот четырнадцатом. Такой страшный, что совестно было даже на улицу выставить вместе с мусором. Слушай внимательно.

Наверху стало тише. Они стояли на верхней площадке и, обратившись в слух, не спускали глаз с чердачного люка в потолке.

— Кто-то открывает мой сундук. — Эмили зажала рот обеими руками. — Слышишь? Петли скрипят, надо почаще смазывать.

— На что им сдался твой сундук? В нем ничего ценного.

— Как сказать…

Наверху, в темноте, грохнула крышка.

— Идиот! — прошептала Эмили.

Непрошеный гость крадучись прошелся по чердаку, стараясь быть осторожным после такой промашки.

— Там наверху окно, они вылезают на крышу!

Сестры подбежали к окну спальни.

— Открой ставни, высунь голову! — крикнула Роуз.

— Чтобы они меня увидели? Нет уж, спасибо!

Подождав еще немного, они услышали царапанье, а потом стук — сверху что-то упало на подъездную дорожку.

Тяжело дыша, они распахнули створки, взглянули вниз и увидели, как две тени уносят по дорожке длинную приставную лестницу. Одна тень сжимала в свободной руке небольшой белый сверток.

— Все-таки что-то сперли! — зашипела Эмили. — Бежим!

Они спустились в холл, распахнули входную дверь и увидели на росистом газоне две дорожки следов. От обочины отъехал грузовик.

Выскочив на улицу, каждая приложила ладонь козырьком, чтобы рассмотреть ускользающий номер.

— Проклятье! — воскликнула Эмили. — Ты успела разглядеть?

— Только семерку и единицу, больше ничего. Вызовем полицию?

— Сначала посмотрим, что из вещей пропало. Шевелись!

Вооружившись фонариком, сестры поднялись по чердачной лестнице, открыли люк и вскарабкались на самый верх, в темноту.