А вот на вокзальной скамейке - задумалась, печально склонила голову... Ну и что, ведь могла сидеть и тихая, печальная, склонив голову, и лицо было бы у нее не одутловатое после портвейна.

Дело в том, что жизнь поразительна. Например: земля - шар. Почему не куб? Буквально со всех сторон над нами устроено небо. Поразительно, что мы живем один раз. Почему не семь? Или - ни одного? Это было бы гораздо естественней.

От давних, античных времен до нас дошли только легенды, мифы. Возможно, тогда существовали и критические и даже соцреалистические течения в искусстве. Но только те произведения, в которых ощущалась поразительность жизни, дошли до нас.

Искусство по сути своей - вызов человека небытию, необжитой пустоте мироздания. В простейшей форме такой вызов - отчаянные, счастливые, хриплые песни-крики Эдит Пиаф, немолодой, неизлечимо больной женщины. Вахтангов незадолго перед смертью сидел на репетиции "Принцессы Турандот" и согнувшись от боли, кричал актерам: "Это - смешней! Это - смешней!.."

Другой жизни вместо этой не будет.

Другой жизни вместо этой не будет.

Другой жизни вместо этой не будет!

...Замечать, ловить все, что уже перестал замечать. Вспомнить дождь, каким он был в детстве, когда мир вокруг обретал другой облик! Музыку, кто какую любил в молодости. Кто - джаз, кто - рок, кто - Шопена. А молодые женщины... Думаете, что мы на них уже не смотрим? Смотрим! Пусть с печальным восхищением.

Выиграть хоть этот светлый день у оставшихся дней жизни! Выиграть эту бессонную ночь у оставшихся ночей жизни! Хотя бы хорошим воспоминанием, хотя бы покоем души.