— Я тебя тоже, сынок. Вот и приехали.

Он сворачивает к торговому комплексу, того же неопределенного песочного цвета, что и все окружающие постройки, и паркуется в синей зоне. Грязный мальчишка-идиот открывает дверцу «форда» с моей стороны. Могильщик отстегивает ремень, хватает меня за локоть, вытаскивает и ставит на ноги. В его руках я — набитая пухом кукла.

Вечерние тени растекаются словно свежие чернила, пока не заливают всю площадку. Сухой воздух пустыни промокает их, окрашивая небо в синий, как лепестки ипомеи, цвет. Стремительно бегущие стрелки громадных часов над входом вызывают головокружение. Я опускаю глаза и не сопротивляюсь, когда Могильщик тянет меня куда-то. Ноги еще не обрели полной чувствительности, и я переставляю их осторожно, чтобы не поскользнуться ненароком на расплывшихся мокрых тенях.

Сопровождающие оставляют меня возле продовольственного отдела, напротив кинотеатра. Я слышу, как жужжит электрический ток, пробегая по неоновым огням. Парочка возвращается. Сынок, потеряв интерес к миру, грызет вафельный рожок.

— Я — Уайт, — говорит мужчина. — Иногда меня кличут Манхэттеном, но вообще-то я из Рочестера. Итак, повторяю. Вопрос в том, можешь ли ты снова этим заниматься? — Он поглаживает сына по волосам — раз, второй, — потом складывает руки на груди и смотрит на меня в упор. — Неужели и впрямь хочешь, чтобы мы начали сначала?

Говорить не могу. Не могу даже ни покачать головой, ни кивнуть, что было бы совсем не лишним.

— Попробуй, — говорит Могильщик и протягивает папаше ложечку мороженого. Манхэттен Уайт проглатывает кусочек и снова смотрит на меня. — Мы с тобой работаем на одну организацию. Точнее, работали, поскольку ты взял незапланированный отпуск. Помимо прочего, в сферу наших интересов входит производство и поставка фармацевтической продукции. В этой организационной цепочке ты подчиняешься мне как служащий отдела исследований и разработок. И не просто служащий, а глава вышеупомянутого отдела. Что касается меня, то я подчинялся и подчиняюсь мистеру Хойлу.