— Это угроза?

— Да. Представить в письменной форме?

— Я копам ничего не сказал.

— Но они уже спрашивали.

— Я на их вопросы не отвечал.

— Знаю, что не отвечал, — говорит Уайт. — В противном случае малыш Могильщик уже разложил бы тебя по пакетам. Тем не менее тебя допрашивали и еще будут допрашивать. И будут торговаться, предлагая будущее в обмен на нарушение соглашения о неразглашении.

Вонзаю ногти в ладонь. Закусываю губу, пока боль не прорывается через белый шум помех.

— Я не собираюсь торговаться тем, чего не знаю, а я не знаю ничего. — Слова звучат уверенно, солидно и ясно. Скребу языком по зубам и чувствую вкус крови. — Вы правы, я, возможно, несу ответственность за сокращение запасов, поскольку причинил серьезный ущерб еще и самому себе. Если что-то сказал, забудьте и не обращайте внимания. Если я правильно вас понял, Хойл не сможет использовать пожар для получения налоговых льгот. Я же со своей стороны не в состоянии компенсировать Хойлу или организации тот ущерб, который, как вы утверждаете, я ему причинил.

— Полиция придерживается того же мнения, так что спорить здесь не о чем.

— Ладно. Тогда что мы с вами обсуждаем?

— Одно из двух, — говорит Уайт. — Первое. Ты заявляешь, что не в состоянии компенсировать причиненный пожаром ущерб. Ошибаешься. Не считая руководства, ты зарабатывал едва ли не больше всех. При этом был трудоголиком и вел довольно умеренный образ жизни. Следовательно, мы вправе предположить, что компенсировать причиненный уничтожением лаборатории ущерб тебе по силам. Мы готовы подождать, покаты полностью восстановишься после неприятного инцидента в пустыне и сможешь восстановить доступ к офшорным счетам или хранилищам, где сосредоточены твои сбережения.