— Стоянка десять минут, — сказала она, проходя мимо очереди жаждущих умыться. — Туалет закрываю, граждане.

Юрий Алексеевич вернулся в купе, где коротко остриженный парень пил чай и ел печенье, обмакивая его в стакан. А поезд все тянулся и тянулся пригородами и наконец остановился перед зданием вокзала. Здание было легкое, современное — после войны в этих краях не осталось ни одной целой железнодорожной станции.

Когда поезд встал, Юрий Алексеевич раздумывал, не пойти ли ему на перрон, но тут же рассудил, что неумытому, едва отошедшему ото сна появляться на люди негоже, да и что, собственно, делать на вокзале: еда у него есть, чай носят, а там и в ресторан можно пойти, на второй завтрак.

Сосед безучастно смотрел в окно и медленно опустошал пачку печенья, перейдя уже ко второму стакану чая.

Так они и сидели вдвоем, пережидая остановку, и тут дверь распахнулась, показалось лицо проводницы, потом оно исчезло, и в купе вошли трое мужчин: начальник поезда, старшина милиции и штатский.

Штатский шел последним, он и задвинул дверь, потом они сели, и тогда начальник поезда сказал:

— Вот, граждане пассажиры, товарищи хотят с вами говорить...

— Документы надо предъявить, граждане, — заявил старшина, — беседа будет потом.

Леденев сразу подумал, что этот визит связан с исчезновением Миронова. Он молча повернулся к пиджаку, висевшему за его спиной на крючке, вытащил паспорт и отдал старшине, хотя и понимал, что главный здесь, конечно, не он, а другой, тот, что в штатском.

Старшина раскрыл паспорт, мельком глянул на первую страницу, передал человеку в гражданской одежде и выжидающе посмотрел на второго пассажира. Тот долго копался в бумажнике, Леденев смотрел на его дрожащие пальцы и был уверен, что парень вытащит справку с фотографией, какие выдаются вместо паспорта лицам, освободившимся из заключения.