Как же она относится к Некрасову? Как многие в 7-й школе. Свой, добрый товарищ. К десятому классу у них сложились неразлучные пары, связанные кто дружбой, кто робкой влюбленностью, а кто и крепнущей любовью.

Леопольд был «всехний» — общий, член учкома, спорторганизатор, инструктор ПВХО, артист, певец, лыжник, гребец, — принадлежал всем вместе и никому в отдельности. Конечно, в школе было немало тайно вздыхающих по нему девчат из десятых, девятых, даже восьмых, но он никого не выделял, со всеми был ровен и благожелателен.

В тесноте электрички и метро Рина не уберегла цветы — поломали, и букет имел жалкий вид. Она все-таки донесла его до госпиталя и с досадой положила у самых дверей.

Войдя в госпиталь, робко попросила дежурную медсестру:

— Мне бы увидеть раненого лейтенанта Некрасова Леопольда…

— А ты ему как приходишься? Сестра, жена, невеста?

— Нет, просто школьный товарищ…

— Видели мы таких товарищей. Ранен-то куда?

— В ногу. Операция, наверное, была…

— Ну, ладно, то-оварищ!.. И сестра крикнула куда-то на лестницу: — Ранбольного Некрасова — на выход. Барышня к нему пришла!

Прождала она недолго. Леопольд спустился с лестницы, опираясь на костыли. Куда девался его загар, лицо побледнело, осунулось. В просторном, линялом халате он казался тщедушным. Широко улыбнувшись, прижал руку к сердцу, сказал церемонно:

— Рад приветствовать вас, сударыня, у ложа раненого воина…

— Как ты? Операция была?

— Резанули немного.

Они вышли из коридора, и Рина с досадой взглянула на изломанный букет, жалко приютившийся у дверей.

— Твой?

— Везла, да не довезла, обидно…

— Какие чудесные. Спасибо, Ринка.