Все они были переписаны Некрасовым в ту самую записную книжку, где сохранились адреса домашних друзей и схемки военной обстановки под Москвой в сорок первом году.
Строй растянулся. Некрасов торопил бойцов, попутно проверяя карабины, автоматы, когда справа в дождевой дымке показалась завязшая в низине батарея 76-мм орудий. Низкорослые мокрые лошади тяжко дышали и не могли сдвинуть с места пушки.
— Лейтенант, — позвал Некрасова молодой стройный офицер в размокшей фуражке с черным бархатным околышем. — Помоги.
И представился:
— Капитан Муромский.
Леопольд оглядел измученных минометчиков: им и своих тягот хватает. Но не оставлять же полковые орудия?
— Давай, ребята, поможем богу войны!
И началось:
— А ну, взяли… Раз-два!..
— Вперед, орлы, соколы!
Одну за другой пушки вытолкали из водомоины на твердый грунт.
— Спасибо, лейтенант, не забуду.
О Муромском замполит полка рассказывал молодым офицерам. Гвардии капитан, ветеран части, прославился в феврале нынешнего года: вместе с бойцами вытащил свои пушки на памятную всей дивизии высоту 226,6, на открытую позицию. И под градом пуль прямой наводкой уничтожил противотанковое орудие, три пулемета, свыше сорока солдат и офицеров.
Минометчики навьючили свои «самовары» и зашагали дальше, по грязи, в мокреть и холод. Встреча с гвардии капитаном натолкнула на размышления. Некрасов задумался о новой своей дивизии, в которой привелось служить.