Сквозь пробоины в крыше были отлично видны немецкие позиции — скопление машин, бронетранспортеров за насыпью, пехота за пакгаузами, полевые орудия и зенитки. Сидя на корточках, согнувшись, Леопольд быстро готовил данные для стрельбы.

— Есть связь, — доложил Коротков.

— Рота — огонь!

В спешке он дал не лучшие данные, но быстро скорректировал их, и мины повисли в дымном воздухе, ударили по немецким орудиям. Следующие залпы поражали пехоту, бронетранспортеры.

Забывая об опасности, хранимый воинским счастьем, новоявленный командир минометной роты хорошо делал свое дело. Ободрившись, наши стрелки ручейками, кучками двинулись к станции.

К полудню 24 декабря в Городке были ликвидированы все крупные очаги сопротивления немцев. Танки, артиллерия, пехота растеклись по улицам, запрудили площади, скверы. Бойцы тушили бревенчатые домики, и дым пожарищ смешивался с дымками полевых кухонь.

Мал город Городок, да дорог. Бились за него трудно: операция проводилась в крайне тяжелых условиях — против сильно укрепившегося противника, при незначительной видимости и малом участии авиации и артиллерии. Да и гитлеровцам нанесли чувствительный урон: они потеряли только убитыми до 2500 солдат и офицеров. «Городокская операция, некрупная по масштабу, сохранилась в моей памяти как одна из наиболее сложных среди проведенных под моим руководством в период минувшей войны», — вспоминал о ней маршал Советского Союза И. X. Баграмян, командовавший тогда фронтом.

И понятна гордость Леопольда, выраженная в его письме к Октябрине Ивановой. В нем он сообщал подруге, что его родная Краснознаменная дивизия получила наименование Городокской.

2