По ее совету принялись мы читать вслух и обсуждать книгу писателя Бориса Горбатова «Мое поколение». В ней говорилось про молодых ребят, комсомольцев двадцатых годов, и они пришлись нам по душе: мужественные, прямые, задорные… И вот тогда мы и заговорили о своей искренности, про списывание тоже. Кого обманываем? Самих себя. Кто мы — жалкие рабы или люди с чувством собственного достоинства? Одним словом, твёрдо решили: не списывать и не подсказывать… Так и в протоколе комсомольской группы записали.

— А медведи-то были настоящие? — усмехнулся минометчик Давиденко.

— Не совсем. Сказать легко, а сделать потруднее. Вскоре попалась одна девушка — Верочка. Перекатала контрольную по алгебре. Учительница не заметила, а ребята засекли. Сразу Верочку вызвали на собрание комсомольской группы и давай прорабатывать.

— А она?

— Тут же покаялась, прослезилась. Простили.

— А она, небось, опять за свое?

— Точно. Беззастенчиво списала сочинение по литературе; старую работу кого-то из старшеклассников. И вот собралась опять наша комсомольская группа. Спорили, как с ней поступить: «Обсудить на комитете», «Пропечатать в стенгазете», «Взять ее фальшивое сочинение и пойти с ним к директору».

— И пошли?

— Нет. Кирилл Мишарин покачал головой: «Так и сделаем? Возьмем Веркину тетрадку и строем понесем ее в учительскую?» И всем стало ясно: не годится, картина получалась жалкая и смешная. Надо как-то по-другому. «Слушай, Вера, — говорит один из нас. — Решай этот вопрос сама». — «Я?» — удивилась Вера. «Только ты, кто же за тебя?»

Бойцы внимательно слушали рассказ гвардии лейтенанта, и некоторые догадались, что говорил с девушкой, сам Некрасов. Это похоже на него: в обращении мягкий, вежливый, а в решениях своих твердый, непреклонный. Потребует — выполни. В этом убедились сами.