-И что?

-Что, что... - пожал плечами рядовой Шевцов. - Ни что! Унесло меня тогда с того самогона... Батю так и не проводил толком. Полуторка за ними пришла - а я в кустах блевал. Стыдно до сих пор. А после похоронки я в военкомат побежал. Добровольцем, говорю, возьмите. А они говорят - приказа нет такого, чтобы до восемнадцати. А мне восемнадцать в ноябре. В ноябре и ушел. Сначала в запасный полк. А оттуда уже в бригаду.

-За сиську баб так и не подергал в колхозе-то? - засмеялся кто-то из темноты.

-Коров только... - вздохнул Швецов, - Матери, когда помогал...

И тут до рядового дошло:

-Что? Что ты сказал? Да наши девки...

-Да не ори ты, - добродушно ответил ему голос. - Бабы, они же и в Турции бабы. Их дергать надо, да. Иначе тебе дергать не будут.

Отделение заржало в полный голос.

-Ошалели совсем? Сейчас у меня кто-то не по сиськам огребет!

Сержант Заборских выскочил из темноты:

-Млять, епишкин корень, вы чего, уху ели? Швецов - три наряда вне очереди!

-А я то что? - возмутился рядовой. - Это они!

Рядом кто-то прыснул со смеху.

-Норицын! Три наряда!

-Есть три наряда! - придавливая смех, ответил ефрейтор Норицын.

-Заборских, мать твою! - послышался голос отдалече. - Совсем обалдели? Тишину соблюдать! Еще один звук - пять нарядов сержанту.

-Есть, товарищ младший лейтенант! - сержант Заборских показал отделению кулак.

Парни замолчали, тихо смеясь про себя.

А потом кто-то из них свистнул. Тихонечко так.

-Млять, кто свистит? - зашипел командир взвода.

В ответ свистнули еще раз.

-Удод! Заткнись! Узнаю - хохолок в жопу засуну. Заборских, опять твои хулиганят?