Добралась только до Перми, где ее и свалила испанка… А встала на ноги, когда двадцатидевятилетний белый генерал Пепеляев уже отступал обратно, к Уральскому хребту.

– Я помню… Ты тогда грозилась ИМ, – выделил Николай голосом слово – мандатом…

Надя засмеялась:

– Это был листок из «Арифметики» Магницкого…

– Да ладно? – удивился млалей. – Там же печать была! Я же видел!

Девушка захохотала:

– И ты тоже поверил? Это был библиотечный штамп!!

– Поверил! – глупо улыбаясь, ответил он. – А если бы они не поверили? Если бы грамотный среди них оказался бы?

– Если… Тогда бы мы с тобой тут не гуляли!

Он взял ее ладошку и осторожно погладил. Она посмотрела ему в глаза. Но руку не отняла. Мимо пробежала веселая девчушка с воздушным шариком.

– А потом я сбежала. А ты?

– Я тоже… И больше не вернулся к белым.

– Я вернулась в Москву. Как-то жила, сама не понимаю как. Но вот жила.

– А сейчас?

– И сейчас как-то живу. Работаю в паровозной газете «Гудок». А ты?

– А я, как видишь… – Он одернул гимнастерку.

– И что, тебя, бывшего белогвардейца, взяли в Красную Армию?

– Да у нас половина воевала то у красных, то у белых, – настала очередь смеяться Коли.

– Смотри… Церковь открыта… Давай зайдем? Не боишься?

– Кого мне бояться? – удивился Тарасов.

– Ну, ты же красный командир!

– Ну и что? Красный командир не должен никого бояться!

– А меня боишься?

– Немного…

– Пойдем!

Через час они повенчались…

Младший лейтенант Митя Олешко шепотом материл упавшего на снег бойца. Упавшего и никак не желавшего вставать. Мелкий снег хлестал пургой по щекам, красноармейца заносило снегом.

– Вставай, сука ты такая, вставай! – Командир минометного взвода первого батальона бригады уже собрался снять лыжное крепление и пнуть упавшего бойца, как тот зашевелился, стряхивая снег.

– Я вам не какая и не сука, товарищ командир, и нечего лаяться! Я, между прочим, сюда по призыву комсомола пришла!