Приговоренному к позорному столбу узнику он поднесет причастие, расскажет о том, как Христос на свадьбе в Кане Галилейской обратил воду в вино…

Встрепенулся погруженный в свои мысли Мамамзе. Два всадника неслись из крепости Мухнари. Сверкающие мечи держали они в руках. Проскакали через площадь Самтавро, миновали дворец и исчезли в направлении к мосту Звездочетов.

Что это — привидения? «О ночь, как и душа моя, темная, поведай мне тайные помыслы твои!»

До слуха Мамамзе донесся топот копыт. Но почему дозорные неподвижно стоят на башнях? Может быть, зрение и слух изменили Мамамзе?

Нет, это не привидения, это всадники с огненными мечами в руках! Мамамзе участвовал в битвах почти столько раз, сколько ему было лет, но страх перед смертью был неведом ему до сегодняшнего дня.

А сегодня вдруг смутился многоопытный эристав Мамамзе. Колени подкосились, и, беспомощно согнувшись, он ухватился за каменные перила.

Потом он набрался мужества, выпрямился и снова обвел площадь глазами. Еще трое всадников мчатся через площадь, за ними еще трое, а за этими — целая дру-жина. Летят они со страшной быстротой, сверкая мечами.

Молчали всадники, только топот коней стоял в воздухе. Всадники поравнялись с дворцом, и перед глазами Мамамзе в свете месяца промелькнули их суровые лица, сверкающие шлемы и кольчуги.

Что, если те первые два всадника и есть Чиабер и его молочный брат Тохаисдзе? Возможно, что победив войско, вечером выступившее из Мцхеты, они проникли в город.

Если это верно, то почему бездействует стража? А разве не могли они заранее подкупить ее?

Но эти мечи, огненные мечи?… Быть может, Чиабер привез из Византии тайну ковки таких мечей?

Да, но почему же, почему он тогда не открыл эту тайну отцу? Возможно, он хотел сначала сам испытать их?