Караванный вожак пояснил, почему запирают крепость: эриставы Чиабер и Талагва Колонкелидзе подняли мятеж аланов и дзурдзуков, царь опасается их нашествия с севера.

Караван приблизился к воротам. Дозорные выступили из темноты.

Караванный вожак приветствовал начальника крепости и попросил пропустить караван.

— На рассвете мы вышли из Уплисцихе, но дорогой пал верблюд, и, пока перегружали вьюки, нас застигла ночь, — объяснял вожак.

— Сколько всех погонщиков? — спросил начальник крепости.

— Нас всего двенадцать, но в пути к нам пристал странник, сборщик церковного подаяния.

Во время переговоров караванного вожака с начальником крепости Мамамзе заметил, что две тени присоединились к каравану. И когда по приказу начальника открылись ворота крепости Мухнари, один из неизвестных подошел к Мамамзе, положил ему на плечо руку и громко произнес:

— Этот странник — царский гость, мы не можем доверить его вам.

Во дворце Звиада-спасалара поднялась суматоха, Обнаружили, что Мамамзе бежал. Выбежали светиль-щики и зажгли факелы. Спасалар не спал еще, он замешкался в спальных покоях…

Мамамзе стоял бледный, с закрученными за спину руками, когда в комнату вошел спасалар.

Звиад сел на стул. Его заросшее волосами лицо было нахмурено. Он смерил взглядом стоявшего перед ним в нищенских лохмотьях Мамамзе.

— Кто ты? — спросил он небрежно, будто не узнана я его.

— Я эристав Мамамзе, — ответил узник, низко опустив голову.

Звиад— спасалар встал и придвинул ему кресло, Затем таком приказал стоявшим за ним копьеносцам развя-зать руки Мамамзе. Узник пробормотал что-то, выражая благодарность, и спасалар заметил: нижняя челюсть у эристава выступила вперед и задрожала.

— Тебя, кажется, опять лихорадит, эристав эриста-вов?

— Нет, теперь у меня жар, спасалар-батоно. Горькая улыбка исказила полные губы Мамамзе.