сходить с ума, ты думаешь о влажных следах ног, высыхающих на кафельном полу уборной, и уверен, что следы эти — твои… ты думаешь, что ужас — всегда предметен… ты думаешь, что бывает достаточно поместить в беспредельном вакууме жалкую бутылочку с остатками детской смеси, чтобы навсегда заразить его ужасом и чтобы ты убедился в том, что ужас — всегда предметен… ты думаешь о том, что, оказавшись на краю, ты непременно прыгнешь, но ты ни на миг не можешь быть уверен в том, что траектория твоего падения не будет вычислена еще до того, как ты явишься на этом краю & ты ни на миг не можешь быть уверен в том, что нагретый асфальтированный пятачок твоей смертельной проекции в последнюю секунду не подоткнут уборной, на кафельном полу которой однажды уже запечатлелись твои следы… и ты — конечно, если ты еще сохраняешь мужество думать о том, что ужас всегда предметен, — теперь ты уже не можешь не видеть того, что ты сам и есть основной предмет его, что ужас — это ты сам и есть. Что ужас — :(† это ты… — и, теряясь пустынным пляжем & держа голову траверсом, чтобы ветер не рвал капюшон & чутко улыбаясь грохоту воды, угадывай: все это :(† — ты… угадывай: все эти кладбища :(††† — твои… ты просто не видишь ничего, кроме своей памяти… не смущаясь видом пернатых вальсирующих папуасов, пробуй: это не они & это даже не ты & это только твоя нарядившаяся пернатыми папуасами, танцующая память… Пробуй: “Все эти годы ты жил вспять…” Остановившись, Н. чихнул и, не расслышав себя, укоризненно притопывая носками ботинок, ждал зачем-то второго раза. Но и во-вторых… У пенного среза воды неподалеку села чайка, он было потащил из-под куртки фотоаппарат, но ворона предостерегающе каркнула, и он увидел, во-первых, что это ворона. Смягчаясь & не целясь почти, тогда он принялся неразборчиво фотографировать море и пляж, других чаек, крохотную громаду ДТП вдали и не заметил, как снова стронулся с места. Юрмала, и без того не обласканная географией (1:1000000 — какие уж тут ласки), со стороны пляжа проигрывала не менее, вязла в высоком прибрежном сосняке & видимо, поэтому белыми сваями на берег бегло проецировались деления ее административной шкалы: Меллужи, Пумпури, Яундубулты и т.д. Однако, по оценке Н., это были все те же происки реальности & беззастенчивые сноски на самое себя в не менее беззастенчивом масштабе — 1:1.