— Я хочу познакомиться с фрейлейн Региной, герр профессор. Я уже заочно полюбила вашу дочь.
— Регина будет рада такому знакомству, — ответил Шмидт.
Эрна взяла его под руку, подвела к роялю и, усевшись на круглый стульчик-вертушку из красного дерева, положила свои длинные пальцы на клавиши. Гостиная наполнилась чарующими мелодичными звуками.
— Бетховен?! — вырвалось у профессора. — «Аппассионата»…
Довольная, Эрна улыбнулась:
— Дарю ее вам, герр профессор.
Шмидт признательно склонил голову. Эрна играла увлеченно, и он упивался волшебной бетховенской музыкой. «Вот бы моему Альберту такую жену, — и он тут же представил себе сына, который строил какие-то фортификационные сооружения в генерал-губернаторстве — так теперь называли в Германии оккупированную вермахтом Польшу. — Впрочем, нет, нет. Фрейлейн Эрна нацистка, член гитлерюгенда. А мой Альберт прагматик к пацифист, как и я…» Вновь в его душе поднялось чувство нарастающей подозрительности. В стране, где разрешалось говорить только о национал-социализме, дочь служащего концерна «Фарбениндустри» играет гения мировой музыки Людвига ван Бетховена…
Эрна взяла последний аккорд и, расслабившись, опустила руки. Гости зааплодировали.
— Вы прекрасная пианистка, фрейлейн, — похвалил Шмидт.
— Благодарю за комплимент, — ответила Эрна и спросила: — Вы любите Гете?
Профессор растерялся. Иоганн Вольфганг Гете, провозглашенный мистиком и даже противником национального объединения немцев, запрещен в Германии.
— Да, но…
— Здесь все можно, герр профессор, — поняла его состояние Эрна и, гордо откинув голову, начала читать из «Фауста»: