«Мерседес» мягко шел по асфальту, петляя по пустынным улицам Берлина. Выехав на широкое шоссе, шофер прибавил скорость, и вскоре они оказались в лесном пригороде, где проживала преимущественно берлинская аристократия. Машина свернула с шоссе и опять запетляла по узким, обсаженным липами, каштанами и кленами улочкам. Наконец она остановилась перед металлическими решетчатыми воротами, за которыми начиналась большая усадьба. Сквозь зеленые кроны проглядывал двухэтажный особняк с красной черепичной крышей. Шофер подал два коротких сигнала, и тотчас тяжелые ворота бесшумно разошлись. Машина по гравийной дорожке подкатила к мраморному крыльцу. Открылась стеклянная дверь, и старый, чуть сгорбленный человек в швейцарской ливрее засеменил к «мерседесу», открыл переднюю дверцу. Штайниц холодно взглянул на него. Старик, быстро поняв свою оплошность, бросился к задней дверце и распахнул ее.

— Прошу, ваше превосходительство! — с поклоном произнес он.

Профессор замешкался от столь непривычного для него обращения, затем, отстранив суетившегося швейцара, сам вылез из машины. «Мерседес» отъехал от крыльца и скрылся за раскидистым вязом.

Шмидт осмотрелся. Огромная усадьба с построенным в готическом стиле особняком посредине и несколькими домиками около увитого плющом высокого забора была очень красивой и ухоженной. Повсюду разбиты клумбы цветов. Вдоль узеньких дорожек, присыпанных желтым песком, сплошной стеной рос декоративный кустарник. Перед входом в них, точно часовые, застыли подстриженные под свечку вечнозеленые туи. На газонах были маленькие водоемы с чистой водой, в которых мелькали серебристые рыбки. Дорожки, ведущие к этим оригинальным аквариумам, тоже желтые от речного песка, походили на узкие ленточки, изящно вьющиеся среди зеленого травяного ковра.