Япония семнадцатого века, воплощенная в образе Миямото Мусаси, глубоко вошла в сознание японцев. Долгое и относительно спокойное правление Токугавы сохранилось по форме и содержанию, хотя и в несколько окостенелом виде, до середины девятнадцатого века – это всего лишь сто с небольшим лет тому назад. Сам Ёсикава был сыном бывшего самурая, который подобно многим представителям своего класса так и не сумел приспособиться к новым экономическим условиям. В новой Японии самураи не нашли себе места, однако большинство тогдашних лидеров были выходцами из класса феодалов, и романтический ореол, окутывавший самураев, в обязательном порядке поддерживался всей системой образования, становясь духовной основой самосознания японской нации. Этому процессу способствовали литературные произведения, такие как «Десять меченосцев», пьесы и фильмы, поставленные на их сюжет.

Эпоха Миямото Мусаси так же дорога и близка современному японцу, как период Гражданской войны американцу, поэтому сравнение романа Ёсикавы с «Унесенными ветром» отнюдь не случайно. Времена самураев все еще живы в душах японцев. Многие японцы предпочитают видеть себя бескомпромиссно индивидуалистичными, высоко принципиальными и эстетически возвышенными современными Миямото Мусаси, а не «экономическими хищниками» с групповым сознанием, какими они нередко воспринимаются извне. Оба образа имеют право на существование, иллюстрируя сложность японской души, скрытой за непроницаемой наружностью.

«Десять меченосцев» резко отличается от сложных психологических, рефлексивных современных японских романов, которые наиболее часто переводятся на английский язык. Он тем не менее полностью вписывается в традиции японской литературы и мышления народа.