– Акэми, – проревел он, подходя к ней ближе и обнажая в улыбке желтые гнилые зубы.

Лицо Акэми ничего не выражало, кроме ужаса.

– Твоя любезная мамочка дома? – с подчеркнутой издевкой спросил он.

– Да, – пискнула в ответ Акэми.

– Я хотел бы, если ты не возражаешь, кое-что передать ей. Согласна?

Великан говорил преувеличенно вежливо.

–Да.

Его голос зазвучал жестче.

– Скажи ей, что она мне ничего не оставляет и пытается нажиться за моей спиной. Скажи, что скоро приду за своей долей. Ясно?

Акэми не отвечала.

– Она, верно, думает, что я ничего не знаю. Но парень, которому она сбыла барахло, явился ко мне. Могу спорить, что и ты, малышка, не раз хаживала в Сэкигахару, не так ли?

– Нет, нет! – слабо возразила Акэми.

– Ладно! Но ты передай ей мои слова. Если она и дальше будет ловчить, я ее вышвырну отсюда!

Он еще раз взглянул на девочку и направился в сторону болота. Такэдзо, оторвав взгляд от незнакомца, с тревогой посмотрел на Акэми.

– Кто это?

Губы Акэми дрожали:

– Его зовут Цудзикадзэ. Он из деревни Фува, – ответила она еле слышно.

– Он мародерством занимается? – Да.

– Чем он так рассержен? Акэми не отвечала.

– Я никому не скажу, – успокоил ее Такэдзо. – Не бойся! Напуганная Акэми безуспешно искала слова. Вдруг она бросилась

к Такэдзо и взмолилась:

– Обещай, что никому не скажешь!

– Кому я могу сказать? Самураям Токугавы?

– Ты помнишь, .как вы ночью кого-то увидели в Сэкигахаре?

– Конечно.

– И до сих пор не поняли, что я там делала?

– Нет, как-то не думал об этом.

– Я воровала там.

Она пристально смотрела на него.

– Воровала?

– После битвы ходила на поле боя и забирала вещи убитых воинов: мечи, украшения с ножен, мешочки для благовоний – все, что можно продать.

Акэми снова взглянула на Такэдзо, ожидая осуждения, но его лицо оставалось бесстрастным.