— И в самом деле, — согласилась со мной Тереса. — Да я и сама не знаю, что, собственно, привлекает меня в Лебе. Можем и не ехать туда.

— Тогда давайте отправимся? — робко предложила тетя Ядя. — А если уж надо ссориться, можем это делать по дороге...

Отец обиделся на мамулю из-за пня, вещи сначала никак не умещались в лифте, потом в машине, ибо выбросить свое шестое колесо я категорически отказалась. Тетя Ядя с трудом сдерживала слезы. Она считала — все это из-за нее, так как она самая толстая. На Люцину, когда она плюхнулась на сиденье машины, вылилась бутылка молока.

Было начало июля, жара стояла невыносимая. За Модлином на шоссе стало немного свободнее, и я смогла перевести дух.

— А теперь давайте проверим, правильно ли мы едем и когда будем там, куда едем, — сказала я. — Тереса, у тебя под рукой моя сумка, вынь из нее голубой конверт. Да пошевеливайся же, недотепа!

— Как ты со мной говоришь! — возмутилась тетя Тереса.

— Она говорит не с тобой. Просто у нашей племянницы есть привычка, когда она ведет машину, обращаться к водителям других машин и к велосипедистам.

Я подтвердила слова тетки:

— И в самом деле, тащится как черепаха. Ну что, достала конверт?

Как всегда в поездках, мамуля, сидящая рядом со мной, держала на коленях раскрытую карту автомобильных дорог Польши.

— А что тут проверять? — удивилась она. — Ведь договорились же — едем в Сопот. И будем там сегодня. Шоссе вроде правильное, на столбике та же цифра, что и тут, на карте.

— Конверт я достала, — ответила мне Тереса. — И что дальше?

Ей ответила Люцина:

— А дальше совсем не обязательно бить меня по уху, хватит того, что ты уперлась мне локтем в ребро.

— Тесновато тут. И никуда я не заехала, не придирайся. И что, я так и буду всю дорогу держать этот конверт?