И все-таки я немного подумала, прежде чем ответить, опять же не желая компрометировать собственную мать.
— Не знаю, сколько времени идет автобус.
— Три минуты, — холодно информировала Люцина.
— Тогда в общей сложности хватит десяти минут, — пришлось честно признать.
— Вот именно, десять минут. А твоя мать заявилась в полшестого, разбудила меня и потребовала немедленно отправляться в аэропорт, иначе опоздаем. Только мне ты обязана тем, что отец позвонил тебе, после того как мы узнали об опоздании самолета, иначе, как дура, торчала бы в аэропорту с восьми утра.
* * *
Канадский самолет приземлился около одиннадцати часов. В большом зале аэропорта при известии об этом воцарилось сущее столпотворение, как обычно с прибытием канадских или американских поляков. Встречающие устремились на балкон, с которого открывался прекрасный вид на прибывших заокеанских родственников и их багаж перед таможенным досмотром. Я тоже устремилась, и мне даже удалось протолкаться к самому барьеру.
— Вижу Тересу! — громким криком известила я своих. — В красной кепке, у самого выхода! Похоже, первая пройдет таможню. Люцина, быстро вниз!
С трудом пробившись сквозь толпу на балкон, я тоже бросилась вниз, к двери, через которую но одному выпускали пассажиров, прошедших таможенный досмотр. Мои родичи были уже тут. Оказывается, отец тоже углядел Тересу в каком-то красном горшке на голове и сказал об этом своей сестре, но тетя Ядя не поверила, обвинив его в склеротичности, а выходит — он прав, так у кого из них склероз?
В ожидании Тересы мы обсуждали ее странный головной убор. Люцина предположила, что безобразную красную шляпу Тереса надела исключительно из уважения к нашему государственному строю, знаете ведь, какая там у них может быть пропаганда, вот бедная женщина и решила не дразнить гусей, сделать из себя посмешище...