— Когда Иоанна вот так поминает кретинов и идиотов, мне все кажется, что она говорит о нас! — недовольно сказала Тереса.

— Ты всегда была самокритична, — похвалила Люцина младшую сестру.

— Какие такие посторонние лица? — тетя Ядя не на шутку разнервничалась. — Вы знаете, я начала новую пленку, всего четыре кадра использовала.

— Что вы так все одновременно галдите! — прикрикнула на нас мамуля. — Говорите но очереди. И объясните, что там за посторонние кадры!

— А что ты сняла на этих кадрах? — спросила я тетю Ядю.

— Во всяком случае, никаких посторонних лиц, кроме вас, я не снимала! — нервно ответила тетя Ядя. — Я снимала кота.

Только я собралась разъяснить тете Яде, в чем дело, как вдруг почувствовала под ногой что-то твердое. В этот момент я как раз выполняла левый поворот на чрезмерно оживленном перекрестке — такое впечатление, что здесь сгрудился весь транспорт города Колобжега! В этой ситуации я не могла шарить по полу, чтобы выяснить, что там такое, но могла сколько угодно домысливать, и воображение заработало! Припомнились все страшные истории. Что-то твердое явно двигалось, а ну как влезет под педаль тормоза?

— Эй! — не помня себя крикнула я пассажиркам. — Не было ли у кого из вас черепахи?

— Какой еще черепахи? — возмутилась Тереса, а тетя Ядя чуть не плача поправила меня:

— Да нет же, не черепаха, я говорила о коте!

— Прям зверинец какой-то, — радовалась Люцина. — Только жирафа не хватает!

— Какая-то твердая штука путается у меня под ногами, — пояснила я. — Вот и спрашиваю, не было ли у кого из вас черепахи? Что-то такое похожее...

Люцина сразу перестала радоваться.

— Мои очки! — крикнула она. — Это мои очки! Отдай мне их!

— Сейчас не могу! — крикнула я в ответ. — Вот обгоню эти два грузовика и освобожусь от велосипедистов... Надеюсь, футляр прочный.

— Расскажите мне наконец кто-нибудь, что же случилось с этой Ядиной черепахой? — домогалась Тереса, отмахиваясь от Люцины, которая ей что-то кричала об очках. — Ничего с твоими очками не сделается, если выдержали до сих пор! Оставь их в покое!