От души посмеявшись над ним, один из всадников развернул своего коня и, вытаскивая на скаку саблю, по широкой дуге вернулся к злосчастному банкиру. Сверкнув в первых утренних лучах восходящего солнца, клинок надвое развалил голову Чейза.

Эдж тоже проснулся при звуке взрыва. Его рука сразу же бессознательно схватила двенадцатизарядную винтовку системы Генри, а сам он метнулся к черному ходу.

Не успел он пересечь и половины помещения, как возле его конторы появились два бандита, которые, соскочив с коней, с одного удара высадили дверь. Сразу же вслед за этим с улицы грянули два выстрела и Эдж, моментально кинувшийся на пол, оглох от звенящего рикошета двух пуль.

Городскому пьянице, который, как обычно, ночевал в одной из камер, повезло меньше. Срикошетировав о металлический засов, пуля прошла через его открытый рот и разнесла ему заднюю часть черепа.

В наступившей тишине Эдж услышал спокойный и ровный голос с сильным акцентом:

— Достаточно вам шевельнуться, сеньор, ну хотя бы мигнуть глазом, и вы тут же умрете.

Эдж внял предупреждению и остался недвижим. Прислушиваясь к доносящейся с улицы пальбе, однообразие которой нарушил лишь предсмертный вопль Нормана Чейза, Эдж угрюмо ответил:

— Я бы рад угодить вам, ребята, да уж больно сильно у меня чешется нос.

— Ну, если уж вам так хочется, сеньор, то почешите его. Гарантирую, что этим вы навсегда избавитесь от чесотки где бы то ни было, — донесся до него ответ, и комната наполнилась звуками шагов.

Три доллара в день явно не стоили того, чтобы из-за них рисковать жизнью, и Эдж почел за лучшее не шевелиться, пока бандиты приближались к нему. Один из них забрал его винтовку, второй ткнул дуло своего ружья прямо ему в левое ухо. Ствол был раскаленным от недавней стрельбы и слегка подпалил Эджу волосы.

— Поднимайтесь, сеньор, но только делайте это помедленнее, как если бы находились в бочке, полной сладкой патоки.