— На охоту! На охоту! — прокричал в этот момент Максимон. — Мы здесь не для того, чтобы обучать новичков.

Ну что за ужасный человек!

Вдали, насколько хватало глаз, простиралась широкая равнина. Впереди, сбившись в стаю, бежали собаки, в то время, как охотники разбрелись в разные стороны. Мне стоило больших усилий не потерять их из виду. Одна мысль не давала покоя. А не разыгрывают ли мои новоиспеченные друзья спектакль? Припомнилась одна неприглядная история, случившаяся однажды с таким же, как я, горе-охотником.

А произошло следующее: шутники вынудили его выстрелить в картонного зайца, сидящего на задних лапах в кустах и весело бьющего в барабан. Я бы умер со стыда после подобного розыгрыша.

Мы продолжали понемногу продвигаться вперед, по стерне, за собаками, чтобы достичь холма, вершину которого обрамляли невысокие деревца, в трех-четырех километрах от нас. Все время приходилось догонять привыкших к трудным тропам охотников.

Поначалу Бретиньо замедлял шаг, чтобы не оставлять меня в одиночестве. Но вскоре и он набрал темп, устремившись вперед. Уж очень не хотелось ему упустить шанс выстрелить первым. Я не в обиде на тебя, дружище! Что поделаешь, азарт иной раз оказывается сильнее дружбы. Вскоре уже только головы моих спутников пиковыми тузами высовывались над зарослями.

Несмотря на то, что прошло два часа, как мы покинули харчевню, ни один залп не нарушил тишину леса, ни один. О, ужас, сколько упреков, брани, насмешек обрушится на тех, чьи сумки в конце охоты будут так же пусты, как в начале!

Хотите — верьте, хотите — нет, но первый выстрел выпал на долю вашего покорного слуги. А при каких обстоятельствах — и вспоминать не хочется. Представьте себе: мое ружье оказалось… незаряженным. Скажете, беспечность новичка? Нет, нет и нет. Просто не хотелось быть неловким на людях и потому, уединившись, я открыл пороховницу и в левый ствол засыпал первую порцию пороха, уплотнив ее обыкновенным бумажным пыжом.