Тщетно. Мы догадывались, что помогать нам некому. Остальные наши друзья либо мертвы, либо безнадежно далеко отсюда.
Мы изо всех сил держим эту проклятую дверь, пыхтим и задыхаемся, но дверь все равно медленно отходит, приоткрывается, на один сантиметр, другой, третий…
А дальше произошло то, благодаря чему я и запомнил этот сон. В образовавшуюся щель протискивается волосатая рука с огромным золотым перстнем и пентаграммой на безымянном пальце. В этот момент я так закричал от страха, что проснулся…
С тех пор я стал собирать любую информацию, связанную с Одноногим Монахом. Но больше всего в моих поисках мне помог, конечно же, Семен, облазивший для меня после отъезда на Запад все европейские библиотеки.
ОШИБКА ИМЕНИ МЕНЯ
Моей первой женщиной была Гульнара. Это была кукла моей двоюродной сестры. Мне было одиннадцать, я был не по годам развитым мальчиком. Кукла была импортная, нерусская, но все равно мне непонятно, почему сестра назвала ее Гульнара. Хотя в принципе имя кукле подходило, было в ней что-то восточное. При всем ее правдоподобии (размеры и пропорции, материал, из которого она была сделана, густые черные, как будто натуральные, волосы) единственным отверстием у нее был рот с яркими красными губами. Она говорила: «Ма-ма», а я в это время пихал свою пипиську ей в рот.
В школе, до класса седьмого-восьмого, я дружил со своей соседкой по площадке Таней, глухонемой девочкой. Пожалуй, у нас было что-то даже похожее на любовь.
Рядом с нашей многоэтажкой располагался парк культуры и отдыха. Официально он именовался «Юбилейный», но народ звал его «Пороховым», так как, по местным легендам, раньше, в 30-е годы, там стояла войсковая часть (а потом, в конце 40-х, было захоронение почему-то именно японских военнопленных времен Второй мировой войны).
Вечерами на танцплощадке, обнесенной высокой металлической сеткой, устраивались молодежные танцы. Нас, естественно, еще не пускали внутрь «загона», поэтому мы развлекались со своими сверстниками возле танцплощадки.