– А я поначалу думал, ошибалси я, когда тебя тут видал намедни, – раздался старческий голос Михея, неслышно выскользнувшего из предутренней пустоты. – Ванюхиных, думаю, сынок это или не Ванюхиных? – Сторож был совершенно спокоен и не проявлял ни малейших признаков агрессии. – А потом вижу, точно, Егорки Ванюхина покойного отрок прибыл. – Он мазнул по Ванюхе лучом от фонарика вверх-вниз и, удостоверившись в верности своего предположения, добавил: – Веры покойной внук. Только вот не упомню, назвали тебя как: то ли Лехой, то ли Ляксандром, а?

– Шурка я, – неуверенно ответил Ванюха и опустил икону на каменный пол, – не Леха.

В этот момент ему вдруг перестало быть страшно и от самого факта кражи, и от внезапного появления похожего на Христоса старика. Он скосил глаза в оконный проем, туда, где должен был сидеть Лысый. Оттуда серо-фиолетовым на него смотрел пустой прямоугольник окна с задранной к небу кованой решеткой…

«Сбежал Лысый, – подумал Ванюха, и его охватила злоба, – одному расхлебывать теперь».

– Ты десьтилетку-то кончил уже иль как? – ни к селу ни к городу спросил старик, однако и на этот раз Ванюха не почуял подвоха в вопросе Михея.

– А тебе зачем, дед? – переспросил Ванюха и оглянулся. «Наверное, уже ментов вызвал, а пока голову морочит, чтоб успели доехать, – вдруг подумал он. – Надо что-то делать…»

– Ты, сынок, не бойся, я про тебя не скажу. И в милицию не пойду. Твой отец, Егорка Ванюхин, с дочкой моей Люськой еще по школе дружбу водили. Только твой-то помер, а моя Людмила жива и здорова, не в себе только часто бывает.