Тяжелая задача фарисеев значительно облегчалась тем немаловажным обстоятельством, что Израиль за время Вавилонского пленения начисто забыл свой родной древнееврейский язык, на котором были написаны все книги Закона и говорил уже на арамейском наречии сиро-халдейского корня. Библию могли читать только люди ученые, каковыми в Израиле являлись исключительно фарисеи и книжники из их же секты. Для народа она была тарабарской грамотой. И, конечно, наши равви толковали народу Закон, как им хотелось, т.е. сообразно со своими целями.

– Вот для чего написан талмуд и вот откуда его истоки! – воскликнул Липман. – Меня всегда поражало несходство его, даже во многих местах разительное противоречие с Библией. Но, будучи атеистом, я на обе книги смотрел, как на пережиток древности и совсем не интересовался религиозными вопросами.

Дикис усмехнулся.

– Ну, так теперь знайте, это вам необходимо. Как вам известно, талмуд составлялся постепенно, в продолжение многих веков, изучался устно в фарисейских школах и преподавался во всех синагогах древнего мира. Народ слепо верил равви, своим учителям, толкователям и наставникам. И мало-помалу из представления Израиля вытиснился библейский образ Мессии – духовного Избавителя, о Котором издревле вешал целый сонм Богодухновенных пророков, вытеснялся другим ликом, ликом, обагренного кровью всемирного царя израильского, царя-мстителя и деспота, который поработит все человечество, заставит гоевские народы склонить свои колени и выи перед царственным Израилем. И многовековая работа наших равви оказалась настолько успешной, что ко времени появления на земле Сына Марии, весь Израиль был так радикально перевоспитан, что даже ближайшие ученики Назарея до самой позорной смерти своего учителя ждали не небесного, а земного всемирного царства Израильского с царем Иисусом во главе. И надо было им испытать немало горьких разочарований прежде, чем они помирились с обещанным этим обманщиком Царством Небесным там, за гробом, в пакибытии, а здесь, на земле, Он обрек их на нищету, скитания, на лютые гонения, поношения, презрение, вплоть до мучительной насильственной смерти.



20 из 158