– Ну и кто же, по-вашему, я? – протянул гость как-то особенно заметно в нос.

– Мистер Дикиc.

Тот в знак согласия кивнул головой.

– Он самый. Помолчав, он продолжал:

– То, что вы сейчас услышите от меня, запомните, как катехизис, запомните крепко и навсегда, но только для одного себя, для других, будь то хоть отец, брат, сват, друг, жена, любовница, забудьте, забудьте совсем и навсегда, как будто вы никогда и не слыхали…

– Слушаю, мэтр. Это же наше первое конспиративное правило…

– Да. Совершенно верно. Но я завсегда до малейшей точки исполняю все мои обязанности, никогда не отступая от них ни на йоту, ни на вот столечко… – он показал на кончик своего мизинца. – Вы, г. Липман, конечно, атеист?

В первый момент Липман выпучил на мэтра свои удивленные глаза, таким неподходящим к их величайшему делу показался ему этот праздный вопрос гостя, потом подумал, что тот захотел подшутить над ним и потому прежде, чем ответить, молча осклабился.

– Я вас спрашиваю, г. Липман, атеист вы или нет? – сурово переспросил гость.

Тот заторопился.

– Само собой разумеется, что я – убежденный и непоколебимый атеист. Да разве в наше время великих открытий и научных достижений имеется место для какой-либо веры?! Не могу же я, интеллигентный человек с высшим образованием, веровать в какого-то там Бога. Тогда надо допустить, что существует черт и лешие, и колдуны, и ведьмы…

Гость, отвалившись на спинку кресла, весь сотрясся от беззвучного смеха. Лицо его стало сизо-багровым и еще уродливее и морщинистее; на глазах выступили слезы. Он закашлялся.

Недоумевающий Липман поспешил предложить ему стакан воды.

Тот, отпив несколько глотков, перестал смеяться.

– Так, г. Липман, так. Значит, вы – атеист, неверующий?

Липман стоял молча, с опущенными руками, все еще в недоумении.

– Ну, мне придется внести маленькие поправки в ваше миропонимание. Тогда посмотрим, что останется от ваших непоколебимых убеждений…- Тон его был явно глумливый.