Анатолий (не выдерживает и проявляет любопытство, встает, подходит к Мозговому). Ну, что тут у вас? (Читает.) Виталий Витальевич, а ведь действительно здесь по вашей части.
Калябин. Ну, Толя, от вас я не ожидал. (Говорит с таким видом, будто в комнате нет никого, кроме них с Анатолием.) Ладно, этот хмырь Мозговой, он только и норовит на кого-нибудь сбросить свою работу. Но вы-то чего? Эх, Толя, я вас считал интеллигентным человеком (закончил с грустью).
Мозговой. Да-с, десятый спутник! Подкоп под теорию Суровягина-Калябяна, под знаменитую теорию двух девяток. Только почему П.С. спустил это мне, а, Виталий Витальевич? Не означает ли сей жест желание нашего дорогого профессора сменить лошадку? А что? Будет теория Суровягина-Мозгового. Неплохо звучит?!
Калябин синеет от злости.
Мозговой. Ну-ну, не волнуйтесь, дорогой коллега. Я не такой человек, чтоб отбирать кусок у ближнего, я не гад какой-нибудь.
Калябин (подходит, колеблясь). Я полистаю. (Протягивает руку к рукописи.)
Мозговой (поиграв, отдает рукопись). На здоровье.
Калябин, не отрывая глаз от рукописи, возвращается на свое место. Мозговой, проводив его взглядом, подходит к окну. Задумчиво ковыряется в стекле. Тем временем Калябин с озабоченным видом выходит. Через некоторое время Мозговой поворачивается.
Мозговой (к Анатолию). А где Калябин?
Анатолий. Наверно, пошел к профессору посоветоваться.
Мозговой. Да-да, конечно, дело серьезное.(Подмигнул Анатолию, и разом переменившись, многозначительно добавил.) Очень серьезное. (Пауза.) А вы, Толя, не заметили - рукопись пахла сиренью?
Анатолий с недоумением смотрит на Мозгового.
Мозговой. Да, именно сиренью. Я вам открою секрет - наш профессор сирени не переносит. Поэтому в мае-июне он всегда старается в командировку куда-нибудь подальше. (Мечтательно.) Эх, май, июнь! Это наша весна. Ну ладно, не будем отвлекаться. Ситуация очень серьезная. Надвигается юбилей Петра Семеновича, не за горами выборы в академию, и вдруг - этот изобретатель. Тут все может быть испорчено. Так бывает, Толя: все вроде нормально, все катится как по накатанной дорожке, и вдруг маленькое препятствие, щепка на дороге, и пошло все под откос со свистом.