Кажется, он всё ещё упирается против тех, кто правит у руля. Люди наверху выходят из автобуса и своим ходом, тоже крича и плача, пытаются спуститься вниз, на склон, покроплённый рассыпанными крошками людей. Высокие ели стремятся вверх. Птицы подняли крик, что им помешали, но в глубине души они равнодушны. Водитель автобуса что-то бубнит себе под нос, усевшись на подножку вверенного ему опасного колосса. Пряный, настоенный на травах горный воздух полезен, что бы ни случилось. Шофёр, как и его пассажиры, голландец и ничего не понимает здесь: ни гор, ни мира, ни убитых — горем и просто убитых — людей. Что за люди — считают себя хозяевами своей судьбы, а сами не могут справиться с управлением. Многие сокрушены, прогалина раскрылась, деревья расступились, давая место озарению, которое освещает всё и для газет, и для телевидения. Жители местного уровня скатываются к жертвам кубарем по склону, как камнепад. Сверху, с просторного балкона, с веранды ресторана для туристов, ссыпалось ещё больше люда, который на сей раз пережил погибших и так переживал, что препятствовал спасательным работам. Всё по-отпускному ярко, пока не опустится вечер. ТЬгда они натянут куртки. Как расшалившийся пёс, природа скачет вокруг своих гостей, вертится волчком, подбросит их вверх, а поймать забудет, отвлёкшись на кем-то брошенную палку; природа то капризно налагает лапы на одного или на другого, то снова отпускает его, не замечая, что товарищ по играм полностью раздавлен и растерзан. Она обнюхивает его останки, воет в белый свет, пока не стемнеет, и тогда она заводит совсем другую песню. Природа! Размашисты её скачки, объёмисты её космические аппараты, которые уже на взлёте. Неодолимо притягательны эти рассыпанные по склону фигурки, раскинутые руки, разверстые рты, полные молчания. Обломанная ветка, вялый лист, отрезанный ломоть. Громоздится человеческий отвал в полуденном тепле, ландшафтный вид, которым кормится страна. Отвалы тянутся по склону вверх, до придорожных ресторанчиков, и даже втягиваются внутрь, туда, где оставшиеся в живых продолжают лавировать и спасать своих от свалки; они уцелели и могут пока выкладываться на тренировочной тропе, проложенной в лесу.