Наконечник остроги, вырезанный из лосиного рога, с тремя зубцами и острыми зазубринами внушал надежду на успех, была бы рыба.

Но рыбы не было. Он устал сидеть на корточках с поднятой острогой, обозлённый, заметался по берегу, тыча в воду наугад. Поднявшись на обрыв, увидел в траве дорожки, проложенные леммингами, припал к земле, принюхался и уловил их запах. Вскоре он нашёл несколько нор, ножом и острогой раскопал их — пусто. Неожиданно наткнулся на груду костей. Лось, то самое место! Но сколько ни шнырял вокруг, желанных волчьих черепов не обнаружил. Сам он рассказа умирающего вождя Ястребов не слышал, ему пересказали эту историю мальчишки: смертельная схватка с волками, лязг челюстей, удары направо и налево копьями, ножами… Обманули!

Голод становился нестерпимым, ему было уже не до клыков. Понуро зашагал Свирк к ближайшему дубу, хотя от одной мысли о желудях у него заныл живот и свело скулы.

Наевшись горячих желудей, испечённых в золе, он пошёл к лощине, думая не столько о собачьих клыках, сколько о съедобных кореньях. Шёл медленно, держа наготове дротик, внимательно смотрел под ноги и по сторонам, но местность казалась безжизненной, даже чайки исчезли.

Подходя к лощине, спугнул какого-то зверя: затрещал кустарник, и снова тишина. Вскоре он наткнулся на свежий след кабана, судя по всему, это был матёрый самец-одиночка, с ним лучше не связываться.

Коренья дали ощущение сытости, но ненадолго, желудок требовал мяса. Услышав сильный всплеск, Свирк сквозь заросли тростника вышел к Реке. Множество ручейков впадало в залив, по кругам воды он понял, что тут есть рыба. Выбрал место, притаился. В глубине залива тускло блеснула крупная рыба, разгоняя изогнутым хвостом мелюзгу. Поверхность воды тут же взбугрилась, словно снизу забил родник… И всё. Ждать надоело, он сильно ударил в то место, где мелькнула рыба, и чуть не упустил острогу. Испуганная рыбёшка, длиной с мизинец, выбросилась на песок, он прихлопнул её ладонью и отправил в рот.