Куда же потом делось это богатство Верхнего базара, где под стеклом прилавка были по порядку разложены нитки, иголки, булавки, пуговицы, спички, папиросы? Впрочем, все потом снова объявится, лет через семьдесят, и даже в гораздо лучшем ассортименте...

Но где трактир на углу Никольской и Цыганской с широченной лестницей и зеркалом, цыганским напевом гремящий,- теперь гремит повсюду, на каждом шагу... Где вывеска "Меблированные комнаты Беккер и К°", угол Севриной и Сергиевской, чья нумерация принципиально начиналась с противоположного конца? Где "Пешка" - пеший базар - на Соборной площади? Где закрытый на углу Немецкой и Вольской ТЭП - самый частный театр самых экспериментальных в городе представлений? Где свободная книжная торговля? Канули, ушли в небытие - и всплыли в другую эпоху неприкаянной детскостью "самиздата", дерзостью театральных экспериментов, свободным рынком свободного продукта. Всё вроде на своих местах, только уже на каких-то других...

Не напрасно же, не зря все было! Не зря выпекали на поду свой вечный хлеб "братья Шрейдеры", Филипп Егорович и Эмилия Кондратьевна, для вечерней и утренней, а потом разорили их налогами и, заклеймив "буржуями", выслали. Не напрасно хозяин кондитерской распродал коллекцию граммофонных пластинок. Не зря столяр-краснодеревщик в час, когда закрыли Новый Собор, забирал оттуда иконы из толстых кипарисовых досок, раскладывал их вдоль и делал из них рубанки и фуганки. Не зря купец первой гильдии, старейший коммерсант Парусинов, то и дело входил и выходил из немецкой кирхи для снимочка на тему о том, что церковь теперь посещают одни старики да купцы-подлецы. Не зря устраивались гребные гонки в Духов день, и толпился, шумел народ - на берегу, на дебаркадерах, по щиколотку в воде, следя за вольным разбегом весельных экипажей...