Бойцы засмеялись, а кто-то задумчиво произнес:

- Ты думаешь, до зимы эта заваруха не кончится?

- Прекратить провокационные разговорчики! - прикрикнул Комлев. - Какая зима? Через сутки-другие вышибем их за границу, - однако не было уверенности в его голосе.

- Жидков, бери под свою команду пока четверых. К утру прибудет подкрепление с продуктами, а боеприпасов тут на батальон хватит. Старун! Вы тоже остаетесь здесь! - приказал он старшине-саперу.

Иван загерметизировал за ушедшими вход и велел бойцам располагаться. Пока те устраивались на ночлег, осмотрел ДОТ. Он был просторный. У трех амбразур стояли станковые пулеметы, у четвертой - пушка-сорокопятка, но она была еще не подготовлена к стрельбе, зато пулеметы настороженно посматривали через амбразуры на поле перед ДОТом.

Иван взялся за гашетки, повел стволом туда-сюда. «Хорошо, -подумал. - Сектора пристреляны. Жаль, что пушка не установлена, но ничего, к утру немцев выбьют за границу, может, нам и не придется действовать».

- Товарищ командир!

Иван оглянулся. Перед ним стоял Старун - подтянутый, чисто выбритый. Иван, глядя на старшину, невольно провел ладонью по щеке. Свои вещи он бросил в машину, которая увозила семьи командиров-саперов из села в тыл, там и осталась бритва.

- Разрешите обратиться? - у старшины были внимательные, очень яркие голубые глаза. - Погрызите сухарик, товарищ командир, - и подал Ивану сухарь. - Из своих энзе. Если хотите побриться, то у меня и бритва есть.

- Спасибо, - Иван взял сухарь. - И побриться бы не мешало. Вы, товарищ старшина, займитесь с бойцами набивкой лент. Один - в караул. Через час смена.

- Слушаюсь! - голубоглазый старшина козырнул и отошел, а Иван со стыдом вспомнил, что не познакомился с бойцами, но так хотелось поскорее сгрызть сухарь: от голода у него даже заболел живот. Иван сделал вид, что смотрит в амбразуру, а сам принялся жевать сухарь, глядя в ночное небо над лесом, где разгорались яркие звезды.