- Закрой дверь и не вертись тут, - кричит мать.

- Мама, я пришла печь пирог.

- Какой пирог? Что ты мне морочишь голову?

- Мамочка, сегодня ведь мой день рождения.

- Да. Отстань от меня. Нет у меня сейчас времени.

- Мамочка, ты обещала мне, что сегодня я сама испеку пирог.

- Никакого пирога печь не будешь, слышишь? Ты что, не понимаешь? В одиннадцать лет девочка уже должна понимать положение, - сердится отец.

- Я... я... хочу что-нибудь сделать, - отвечает Ривкеле и плачет.

- Что ты кричишь на девочку, Меир? Она ж не виновата, что началась эта проклятая война.

- А что я сказал? Ничего такого, - оправдывается отец.

Мать дает Ривкеле полную пригоршню конфет, медовых пряников и выпроваживает ее.

- Мамочка, я не хочу конфет, - дрожащим голосом шепчет Ривкеле, - я хочу день рождения.

- Иди, дочка, иди... День рождения отпразднуем, когда тихо будет, после войны, если живы будем. Мы очень заняты. Нужно спасти часть товара, чтобы не все забрали.

Ривкеле еще не понимает, что происходит. Она видит, что родители торопливо наполняют мешки, подтаскивают их к открытой дверце погреба, и отец спускает их вниз. Отец утирает пот, мать тяжело дышит.

- Мамочка, зачем вы спускаете мешки в погреб? Я помогу тебе, предлагает Ривкеле, всем сердцем жалея уставшую мать.

- Нет, дочка, ты только будешь мешать нам. Возьми сладости и иди во двор.

- Мама, я отпраздную день рождения в саду. День рождения... Так, просто... раздам ребятам угощение, ладно?

- Ладно, ладно. Иди, дочка, иди.

- Вот тебе, - протягивает ей отец синий кулек с орехами, - устрой себе день рождения, в саду.

- Чтоб нам довелось отпраздновать твой день рождения, доченька, на будущий год в мире и спокойствии, - вздыхает мать и закрывает за ней дверь.