Выйдя изъ канала, почтовая барка стала скользить между рисовыми плантаціями, огромными полями жидкаго ила, покрытыми колосьями бронзовой окраски. Жнецы, погруженные въ воду, подвигались впередъ съ серпами въ рук и маленькія лодки, черныя и узкія, какъ гондолы, воспринимали въ свои ндра снопы, чтобы отвести ихъ на гумно. Посредин этой водяной растительности, представлявшей какъ бы продолженіе каналовъ, поднимались то тамъ, то здсь, на илистыхъ островахъ, блые домики, съ трубами. То были машины, орошавшія или высушивавшія смотря по надобности поля.

Высокіе берега скрывали сть каналовъ, широкія ш_о_с_с_е, по которымъ плыли нагруженныя рисомъ парусныя барки. Ихъ корпуса оставались незримыми и большіе треугольные паруса скользили надъ зеленью полей, въ вечерней тишин, какъ призраки, идущіе по твердой земл…

Пассажиры разсматривали поля глазами знатоковъ, высказывая свое мнніе объ урожа, и жаля судьбу тхъ, земля которыхъ пропиталась селитрой, уничтожавшей рисъ.

Барка сколъзила по тихимъ каналамъ съ желтоватой водой, отливавшей золотистымъ цвтомъ чая. Въ глубин, подъ прикосновеніемъ киля, водоросли наклоняли свои головки. Благодаря царившей кругомъ тишин и зеркальной глади воды тмъ явственне слышались вс звуки. Когда разговоръ прекращался, ясно раздавались жалобные вздохи больного подъ скамейкой и упорное ворчанье С_а_х_а_р_а, борода котораго упиралась въ грудь. Отъ дальнихъ почти невидимьгхъ барокъ доносились, усиленные тишиной, звуки удара весломъ о палубу, скршгь мачты и голоса рыбаковъ, увдомлявшихъ о своемъ присутствіи, чтобы избжать столкновенія на поворотахъ каналовъ.

Одноухій перевозчикъ оставилъ шестъ. Перепрыгивая черозъ ноги пассажировъ, онъ бросался отъ одного конца барки къ другому, устанавливая парусъ, чтобы использовать слабую вечернюю бризу.