* * *

Бенджи теперь проникся глубоким уважением к святому Августину. Каждый вечер, сидя бок о бок на веранде их маленькой виллы, мать и сын спокойно наблюдали, как гаснет солнце над заливом. Вечерами Бенджи выходил из дому только по делам благотворительности вместе с другими прихожанами церкви Святого Винсента. Он отказался от крепких напитков. Перестал читать "Спортивную хронику". Навещали их только постоянные прихожане церкви Святого Винсента, отец Бенайнас из монастыря капуцинов и еще отец Семпль из Южной церкви или викарий, спасший в больнице его заблудшую душу. Застав однажды мать за чтением романа под названием "Любовник в пурпуре", Бенджи встал, подошел к полкам и, порывшись среди книг, протянул ей с грустной улыбкой новую биографию отца-иезуита из Перу, бичевавшего себя хлыстами с вплетенными в них притупившимися лезвиями. Был и еще один тревожный эпизод. Как-то, вернувшись пораньше из похода по благотворительным делам, Бенджи нашел за диванной подушкой полупустую бутылку бренди "Хеннесси", три звездочки, и почуял в комнате явный запах спиртного. Он ничего не сказал, промолчал и несколько дней спустя, когда, развернув утреннюю газету, чтобы посмотреть спортивную страничку в память о прежнем безрассудстве, обнаружил, что все старты на скачках в Херст-парке отмечены "плюсами" и "минусами", а рядом записаны ставки. Тут Бенджи стал кое-что вспоминать. Он даже стал сопоставлять - мясо вечером было жесткое, а вместо бургундского мать подала бордо. Он припомнил, как год назад нашел на полке за шеститомной "Историей Ирландии" Д'Альтона тонкую пачку разноцветных билетиков, принял их за свои, очень испугался и тут же сжег. Он понял, что рассказы про матушку Луни - сплошная клевета.