— Если ты ни на что не годишься, — сказала она, — я должна буду пересмотреть ситуацию.

— Что значит: пересмотреть? — помертвел он.

Она посмотрела на него прозрачными глазами.

— А как ты хочешь, чтобы я жила? — медленно спросила она. — Мне придется вернуться к нему, вернее, вернуть его, потому что у нас с тобой будет ребенок.

Бабка Лариса Владимировна с утра начала собирать вещи и хлопотать. Сегодня они переезжали на дачу. Мать с отцом еле разговаривали друг с другом — это Колька заметил. Но он заметил и то, что мать стала спокойнее, а отец, наоборот, каждую секунду выходил из квартиры покурить и был очень угрюмым. Бабка два раза спросила мать: “Лекарство не забыла?”. И мать отмахнулась с досадой. Вчера за ужином отец почти ничего не ел, хотя ужин был вкусным: вареники с вишнями и мясной пирог. Колька все не мог наесться после детдома и всякий раз удивлялся, что мать так мало кладет себе еды на тарелку.

На дачу переезжали в собственной машине Жигули. Колька не знал, что они такие богатые и ахнул: своя машина! Оказывается, все это время Жигули были в ремонте.

— Старая лохань, — сказал ему отец и поморщился.

— Может, я ее, это, помою, пап? — предложил Колька. — И колеса, и все…

— Потом, — пробормотал отец, — на даче помоешь.

Что такое дача, Колька пока не знал. Оказалось — небольшой домик с открытой верандой и отцветшим кустом сирени перед крыльцом.

— Предупреждаю, — сказал отец, — я здесь торчать не намерен. Мне нужна цивилизация. Если вас это устраивает — в кусты по-маленькому, вы и наслаждайтесь.

Мать попыталась что-то возразить ему, но промолчала. Отец закурил, сказал, что хочет спать и растянулся в шезлонге под умершей сиренью. Мать и бабка начали раскладывать вещи. Небо вдруг стало темно-лиловым и вспученным, словно его надули изнутри.