Он бочком обошел вышибалу, и пока он расчищал путь локтями сквозь толпу, в которой ему по крайней мере было тепло и в которой он чувствовал себя еще более безликим, и пока он медленно обходил боковую зону со столиками, стульями и парой диванов — сделанную для того, чтобы люди посидели и спокойно поболтали, может быть, даже для романтических разговоров, представил он себе: вот только там люди тоже стояли, и музыка была и в самом деле оглушительной, так что они даже не расслышали бы друг друга — пока он протискивался сквозь очереди к бару, а посетители пытались устоять на ногах у столов, и стульев, и диванов, произошло так, что он просто заметил (он точно ничего не высматривал специально!) мягкий стеганый пиджак, повешенный на спинку кресла, с призывно откинутыми назад лацканами — смотрите, кто хочет! — подумал он. Марк ясно видел внутренний карман, из которого высовывался край толстого потертого черного кожаного бумажника. Он уверен, что не притронулся бы к нему, если бы это не показалось таким легким и соблазнительным и он не оказался бы в таком положении, без своих собственных денег. В тот момент его даже посетила мысль, что этот бумажник торчит из кармана так явно, как будто только и ждет, когда же его стащат, и потому это могло оказаться ловушкой, которую расставила команда одетых в гражданское парней. Ему было известно, что недавно полиция планировала рейд по нескольким самым популярным центральным заведениям.

В туалете он быстро вытащил всю наличность, около 85 фунтов, а затем выкинул бумажник из окна, приложив всю силу пальцев, чтобы зашвырнуть его как можно дальше за решетку — он не хотел рисковать, оставляя у себя кредитки или водительское удостоверение, которые он мог продать своему хитрожопому приятелю Даррену за приличные деньги.